Протестанты - не враги

Протестанты — не враги

 

Интервью с теперь уже покойным архиепископом Михаилом Мудьюгиным.

 

 

– Владыка Михаил, сейчас много разговоров ведется о тех трагедиях, что пережила наша страна в 17-ом году. На Ваш взгляд, почему это произошло?

— Я считаю, что одна из очень важных причин – это, во-первых, деятельность революционеров, которые боролись против царского режима, против церкви. К сожалению, сама церковь не была отделена от государства и потому служила поддержкой для государственной власти, а государственная власть, в свою очередь, поддерживала церковь. Вторая причина, я считаю, – склонность нашего народа к безбожию. Я отнюдь не разделяю точку зрения наших православных эмигрантов, которые вечно толкуют о каком-то русском народе-богоносце, который является, якобы, носителем особой божественной миссии. Я считаю, что в этом отношении русский народ стоит очень низко по отношению к другим народам. И именно поэтому нужны были бы особенные усилия церкви в течение многих веков существования Русской Православной церкви по воспитанию народа. А воспитание или совсем не производилось, или производилось в очень ограниченной мере и, причем, не теми методами, которые были необходимы. Нужны были методы религиозного просвещения. В то время как большая часть населения воспитывалась на обрядоверии, а это, конечно, не то, что может являться сопротивлением той волне антирелигиозности, той волне неверия, отчуждения от Бога, которая имела место в результате деятельности революционных сил.

 

– Владыка, сейчас называют огромные цифры жертв – мучеников Церкви, их гораздо больше, чем в ранней Церкви...

– Видите ли, я не считаю, что это – жертвы. Это победа Церкви. Ведь мученики стояли на своем, они показали глубину своей веры и являются для нас образцом. Все совершалось не без воли Божией. Господь таким путем воспитывает Свою Церковь.

 

– Владыка Михаил, что сейчас происходит в лоне церкви? Какие положительные и отрицательные процессы Вы видите?

– Положительные, конечно, налицо: открытие храмов, монастырей, духовных учебных заведений. А что касается отрицательных сторон, которые имеют место, — это, конечно, то, что люди толпами крестились в период конца 80-х годов, когда государство повернулось лицом к церкви. Люди почувствовали более благоприятную обстановку, потянулись в храмы, но я бы сказал — чисто внешне, потому что шли туда без всякой подготовки. У крещае-мых не спрашивали, знают ли они хоть что-нибудь о Христе, известно ли им, что такое Евангелие, что такое церковь? Многие шли потому, что так делают другие, потому что это стало модным. И это печальное явление, но, тем не менее, это факт.

 

– А что, на Ваш взгляд, нужно сегодня церкви делать?

Прежде всего — благовестие. Это самое главное дело, это важнее традиционной деятельности церкви. Опыта мало, но надо наращивать этот опыт, надо приниматься за дело.

 

– Владыка, каково Ваше отношение к протестантам?

– Самое положительное. Во-первых, они — христиане, во-вторых — мне много пришлось знать лютеран. В юности у меня были друзья-лютеране. Это были люди очень высокой нравственности, очень сознательного отношения к своей вере, которые так же страдали за свою веру, как и православные люди.

 

– Сегодняшние протестанты занимаются евангелизациеи и часто встречают непонимание со стороны простых людей. Когда их спрашивают, православные ли они, и получают отрицательный ответ, — их не хотят слушать...

— Это связано с предубеждением, которое у нас существует против всех инославных. Существует большой разнобой во мнениях. И не только среди мирян, но и среди духовенства: один священник относится крайне нетерпимо к другим вероисповеданиям, а другой — спокойно, мягко и чувствует, что это братья и сестры во Христе. Мне очень много жалоб поступает от тех, кто приходит в храм (только начинающие ходить), и кто вместо проповеди Слова Божия слышит от местного священника, что. Боже упаси, чтоб человек пошел в какую другую (инославную) церковь, чтобы не было друзей-протестантов или католиков. Особенно слово «католик» звучит в ушах православного человека, как нечто одиозное; как только человек чем-то отличается от других – сразу говорят: он – католик. Мне много приходилось с этим сталкиваться: «католическим» называют все неправославное. О протестантизме у многих вообще нет ясного представления, поэтому к протестантам относятся менее одиозно. Я — православный человек, но отношусь и к протестантам, и к католикам, как к братьям, ну, может быть, заблуждающимся в смысле своего вероучения, если их сравнивать с православием, но, все-таки, братьям...

 

— А какие негативные моменты, на Ваш взгляд, существуют в вероучении протестантов?

— Негативным является практически полное отсутствие интереса к истории церкви, к святым, отсутствие их почитания. В православии и католичестве мы прибегаем к святым, обращаясь к ним с молитвами за нас. Это такая чисто практическая сторона наших отношений со святыми. А там имеет место просто общее почитание их, как людей, которые были в свое время яркими служителями Божьими. Протестанты не молятся святым, не имеют общения с ними. Отсутствие почитания святых я считаю одной из слабых сторон протестантизма, которая резко отличает его от католической и православной церкви.

 

— Владыка, а в Вашей жизни происходили чудеса?

— Я ощущаю себя все время в воле Божьей, жизнь моя находится в руке Божьей! Необязательно, чтобы это носило характер сверхъестественный. Но вот, например, в Новосибирске был со мной такой случай во время войны. Когда я шел на завод, вдруг почувствовал, что меня что-то отбросило в сторону. Как потом оказалось, я шел вровень с грузовиком, и меня просто чудом отбросило в сторону. Была очень опасная ситуация, и я потом возблагодарил Бога, что остался жив. Второй случай был здесь, в Петербурге. Когда я переходил проспект Ветеранов, была ужасная слякоть. Я поскользнулся и упал прямо в лужу. И когда я упал, то почувствовал, что моих ног коснулись колеса машины, которая сразу же пошла поперек моей трассы. Если бы я упал раньше, то оказался бы под колесами этой машины. Я ощутил, что это было чудесное спасение если не моей жизни, то моих ног, что не менее важно.

 

– Смерти не боитесь?

– Нет. У меня никогда не было страха смерти. Я верю в милосердие Божие, я знаю, что я очень грешный человек, что я совершал очень много грехов в жизни, что я виноват перед Богом, но я убежден, что Христос пришел спасать, как Он говорил, не праведников, а грешников. Он пришел для моего личного спасения. И поэтому я совершенно спокоен. Я знаю, что я всю жизнь поручал себя Его любви, Его милосердию. В Его любви я не сомневаюсь, поэтому у меня нет сомнений, что Господь меня примет, когда я умру, в Свою вечную жизнь.

 

– Вы себя ощущаете счастливым человеком? Ваша жизнь удалась?

– Я могу сказать, что она сверхудалась. Такое счастье, как учиться в трех учебных заведениях, — я говорю про высшие учебные заведения, — это большое счастье. Я приобрел очень большое количество знаний. Много времени у меня проведено в молитве, в общении с окружающими меня людьми, и поэтому я считаю, что жил недаром. Это радость, счастье, – есть за что благодарить Бога. Сам процесс служения литургии — это элемент счастья для всякого священника, который способен его переживать.

 

— И последнее. Владыка Михаил, что бы Вы могли пожелать читателям?

– Тем, кто не знает еще Христа — нужно Его познавать. Нужно читать Слово Божие, ходить в Храм Божий, нужно молиться дома, крайне необходимо обращаться к Богу во всех случаях жизни, как при счастливых обстоятельствах, так и при горе, страдании, при неудачах. А что касается тех людей, которые живут церковной жизнью — нужно опять-таки больше ощущать Христа как главу Церкви, как главу личной жизни каждого христианина. Христоцентричность должна быть у каждого христианина, то есть его жизнь должна быть тесно связана со Христом.

 

 

Беседу вел Сергей РОМАНОВ, «Вечный зов».

(Перепечатано в газете «Кольский христианин», № 3, 2003 )